• novpravda@mail.ru
  • 301650. Тульская область, г.Новомосковск,
    ул. Комсомольская, д.8
  • +7 (48762) 6-31-88
    +7 953-198-19-31
 
С сибирским характером 11.03.2018 14:16:00

С сибирским характером

В № 7 от 15 февраля нашей газеты мы начали рассказывать о сибирской 239-й дивизии, которая в ноябре 1941 года вела бои на южных подступах к Москве. Много бойцов погибло тогда, их останки долгие годы лежали в неизвестной братской могиле у деревни Ново-Яковлевка. Сейчас там идет поисковая операция, о которой «Новомосковская правда» тоже подробно рассказывала. Останки советских солдат поднимают из земли, чтобы перезахоронить их с почестями, установлены имена некоторых из них.

Сегодня мы публикуем продолжение материала о сибиряках, который нам предоставил Александр ЯКОВЛЕВ (сайт Сталиногорск 1941).

Но мы были не одни!

Согласно политдонесениям, в 239-й стрелковой дивизии был необычайно высокий боевой дух: большинство бойцов и командиров мужественно и смело дрались с врагом, показывая массовый героизм и высокие моральные качества. И дело не только в том, что они клялись самим Ворошилову и Калинину защищать свою Родину, а у города было важное географическое и стратегическое положение: он связан с Москвой железной и шоссейной дорогами.

Особую гордость и ответственность придавал тот факт, что город, на оборону которого вставали сибиряки, носил имя «величайшего вождя всех времен и народов» —  Сталиногорск.

 Это было делом престижа. Делом чести. И когда по полкам и батальонам 239-й стрелковой дивизии на митингах и собраниях объявили, что на этом рубеже надо драться до последнего патрона, командир отделения сержант Гиса Хатимович Емкужев убежденно заявил своим бойцам: «Здесь и погибать будем»...

 И ему верили. Слово Гайку Оганесовичу Мартиросяну, командиру 239-й стрелковой дивизии: «В виду того, что и справа и слева соседи ушли и оставили нас одних, а противник свободно обошел оголенные фланги, мы оказались в тяжелом положении. Во что бы то ни стало враг стремился окружить и уничтожить нашу одну дивизию, находившуюся в большом отрыве от своих войск... 

 Но мы были не одни — к нам приходило много юношей и девушек 15-16 лет и просили, чтобы их приняли в медицинские подразделения. Были и такие, которые принимали участие в боях. В Сталиногорске, Узловой, Донском группы шахтеров минировали танкоопасные участки, строили противотанковые препятствия, действовали как истребители танков. Отдельные снайперы-спортсмены метким огнем уничтожали фашистов. Органы разведки посылали смельчаков в тыл противника. 

 Мы восхищались проявлением такого патриотизма и сознательного отношения к выполнению своего гражданского долга перед Родиной. Вот эти героические подвиги шахтеров и вообще советских людей воодушевляли и нас, воинов-сибиряков». 

 В обороне Сталиногорска активно участвовало все оставшееся население города: женщины, дети, старики. Это была не только война армий, но и народная война.

«Еще никогда, ни в одной войне женщины не играли такой роли, как в Великой Отечественной. Женщины, комсомолки и школьники Сталиногорска становились санитарками, медсестрами, врачами, связными, разведчиками, партизанами, служили в тыловых частях и учреждениях.... Помню, как из города Сталиногорска по телеграмме политкома ЛКСМ к нам прибыла группа девушек-комсомолок. Сначала мы не хотели их принимать, так как они были несовершеннолетние (15-17 лет) и не имели профессии. Девушки упрямо просили назначить их санитарками. И действительно, эти бесстрашные девчушки бросались в бой и выносили раненых.

Да, действительно мы были не одни!» 

Вместе до конца: выйти из окружения или погибнуть

 Итак, вплоть до 25 ноября 1941 года это элитное советское соединение вело бои практически в одиночку против частей 4-х(!) немецких дивизий:

1) с юга топталась на месте «более небоеспособная» немецкая 112-я пехотная дивизия, 
2) с запада от Узловой нетерпеливо штурмовала 167-я пехотная дивизия, 
3) с севера расположились части 4-й танковой дивизии, 
4) ну и наконец, с востока сталиногорский котел окончательно запечатала 29-я моторизованная пехотная дивизия вермахта.
 
Добавим, что для усиления частям немецкой 4-й танковой дивизии была специально придана боевая группа из соседней 3-й танковой дивизии, а пехотинцев 112-й и 167-й пехотных дивизий поддерживали еще и несколько штурмовых орудий StuG III из 202-го дивизиона штурмовых орудий. Очевидно, что так крайне необходимое участие всех этих частей в немецком наступлении на Москву снова откладывалось.

 Еще неделю назад, «17 ноября мы получили сведения о выгрузке сибиряков на станции Узловая» — докладывал немецкий генерал Г. Гудериан, но Гейнц, ведь на дворе уже — 25 ноября! Из-за какой-то одной советской дивизии (или нет, не какой-то, а какой!...) целая неделя прямиком коту под хвост!.. В штабе немецкой 2-й танковой армии, однозначно, уже было совсем не до шуток.

 В этой, мягко говоря, крайне сложной ситуации командир 239-й стрелковой дивизии полковник Гайк Оганесович Мартиросян принял единственно верное решение — идти на прорыв. В документальной повести новомосковского краеведа Н. С. Чумичёва ему приписываются до глубины души пронзительные слова: 

 «Только безвольный и трусливый командир под видом «безвыходного положения» может распустить свою часть для выхода из окружения мелкими группами, а на самом деле он бросает своих воинов, которые верят ему как отцу, на произвол судьбы.  Не будет такого, вместе до конца. Я принял решение нанести удар по противнику и выйти из окружения или погибнут».

 И этот замысел, безусловно, приводится в исполнение. Для этого 25 ноября 1941 года 3-й стрелковый батальон 813-го стрелкового полка должен был надежно прикрывать отход основных сил дивизии на рубеже деревни Урванка, нынешних Детского парка, Березовой рощи и поселков 26-й и 27-й шахт. Бойцов просили крепко держаться как можно дольше. И они держались.

...Сегодня за Сталиногорск умирать не нужно, сегодня за Сталиногорск пожить нужно

По воспоминаниям Дарьи Александровны Тимошиной, жительницы крайнего дома в Сталиногорске-1, когда 25 ноября 1941 года началась немецкая атака, по полю прямо к ее дому надвигались 5 немецких машин (остальные танки пошли в сторону 26-й шахты). Здесь их уже ждали бойцы-сибиряки. Завязался неравный бой. Увидев около своего дома двух раненых красноармейцев, Дарья Александровна выбежала из укрытия и под огнем противника перенесла их с поля боя в подвал дома, где оказала первую медицинскую помощь — сделала перевязку.

 Вскоре на позициях 3-го стрелкового батальона сложилась реально критическая ситуация. Командир полка Георгий Алексеевич Гоголицын вызвал к себе старшего лейтенанта Григория Андреевича Аванесова и лично поручил ему прийти на выручку погибающим, но не сдающимся бойцам 3-го батальона. Взяв машину с зенитной установкой, он выехал в поле перед городскими домами и огнем с коротких дистанций принялся уничтожать немецкую пехоту.

Повсюду бушевала ожесточенная рукопашная схватка... Для многих защитников Сталиногорска, как и для Григория Аванесова, тот бой стал последним.

 Выжившие немецкие ветераны свидетельствуют: «Сибиряки оборонялись до последнего, предпочитая быть убитыми, но не покинуть свои одиночные окопы-укрытия. РУССКИЕ НЕ СДАЮТСЯ, прерывисто строчат их очереди из пулеметных гнезд». Из высотных домов (городская застройка Сталиногорска-1) навстречу немецким пехотинцам «били медленные очереди «так-так» русских пулеметов Максима — их огневые точки невозможно сразу засечь в бесконечных оконных проемах...» 

 Нет, Сталиногорск не сдался без боя. Вплоть до самой ночи стучали пулеметы, трещали карабины и грохотали ручные гранаты. Потом, наконец наступила тишина... Немецкие потери были велики. Один только 315-й пехотный полк 167-й пехотной дивизии доложил в качестве текущих потерь о 100 раненых и о выбытии 5 командиров рот. Особенно сильно был обескровлен 2-й батальон, а 3-й батальон вообще был к вечеру отведен назад в Каменку (Узловский район). Мучительная смерть у деревни Урванка, ныне в черте современного Новомосковска, настигла обер-лейтенанта Роскотена, «когда он захотел приблизиться прямо к одному русскому, чтобы взять его в плен. Красноармеец высоко вскинул свое оружие, выстрел ранил обер-лейтенанта так тяжело, что он умер несколько часов спустя...»

 Эти русские не сдаются. Тем временем, основные силы сибирской дивизии в ночь с 25 на 26 ноября 1941 года наносят врагу неожиданный удар в восточном направлении — здесь, как и планировал Мартиросян, его 239-я стрелковая дивизия пошла на отчаянный прорыв из кольца окружения. Бойцы 3-го стрелкового батальона 813-го стрелкового полка в Сталиногорске-1 смогли прикрыть их отход.

(продолжение следует)



Возврат к списку

Написать в редакцию